• Восстановим порушенные святыни!

  • Расчетный счет на пожертвование для восстановления Троицкого собора г.Клин

Композитор Петр Ильич Чайковский. Часть 2

800px-Porträt_des_Komponisten_Pjotr_I._Tschaikowski_(1840-1893)

«Я не хотел бы, чтобы из-под моего пера
являлись симфонические произведения,
ничего не выражающие и состоящие из пустой игры
в аккорды, ритмы и модуляции.
Симфония моя, разумеется, программна,
но программа эта такова, что формулировать
ее словами нет никакой возможности…
Но не этим ли и должна быть симфония,
то есть самая лирическая из музыкальных форм,
не должна ли она выражать все то,
для чего нет слов, но что просится из души
и что хочет быть высказано?»
Из письма Сергею Ивановичу Танееву 27 марта 1878 г.

 

Начало композиторского пути Чайковского связано именно с симфонической сферой. Первая симфония Чайковского «Зимние грезы» была первой его крупной работой после окончания Петербургской консерватории. Это событие, которое сегодня кажется таким естественным, было весьма неординарным в 1866 г. Русская симфония — многочастный оркестровый цикл — находилась в самом начале своего пути. К этому времени существовали лишь первые симфонии Антона Григорьевича Рубинштейна и первая редакция Первой симфонии Николая Андреевича Римского-Корсакова, не получившая известности.

Симфония № 6 «Патетическая», op. 74

Вершиной симфонического творчества Петра Ильича Чайковского стала его последняя по счету Шестая симфония. В ней он достигает небывалой концентрации выразительных средств, силы и остроты драматических столкновений наряду с необычайной цельностью, законченностью композиции и полным подчинением всех элементов формы содержательному замыслу.

В скором времени после написания Пятой симфонии Чайковский пишет своему брату Модесту: «Мне ужасно хочется написать какую-нибудь грандиозную симфонию, которая была бы как бы завершением всей моей сочинительской карьеры… Неопределенный план такой симфонии давно носится у меня в голове… Надеюсь не умереть, не исполнив этого намерения». В 1891 г. появляются нотные наброски и программа симфонии. «Первая часть — вся порыв, уверенность, жажда деятельности. Должна быть краткая (финал — смерть, результат разрушения). Вторая часть — любовь; третья — разочарование; четвертая кончается замиранием, (тоже краткая)». Но когда клавир симфонии былзавершен и осенью 1892 г. началась его оркестровка, Чайковский внезапно в ней разочаровывается и оставляет работу над ней1.

В феврале 1893 г. была придумана новый концепция симфонии. В одном из писем композитор сообщает: «Во время путешествия у меня появилась мысль другой симфонии…с такой программой, которая останется для всех загадкой… Программа эта самая что ни на есть проникнутая субъективностью, и нередко во время странствования, мысленно сочиняя ее, я оченьплакал».

В отличие от предшествующих симфоний, Шестую Чайковский сочинял как бы втайне от своих друзей и родных. Примечательно, что лишь в четырех письмах, из числа написанных за время сочинения эскизов Шестой симфонии, речь заходит о работе над симфонией. Письмо Чайковского от 11 февраля к В.Л. Давыдову2 —важнейший документ истории работы композитора над эскизами Шестой симфонии. В нем композитор рассказал о своем замысле, о симфонии с тайной программой, о необычном медленном финале. Однако письмо Чайковского осталось без ответа. Так же и брат Модест Чайковский, которому композитор позволил открыть свою тайну, не прореагировал, судя по сохранившейся переписке, на известие о работе над новой симфонией.

Работа над новой симфонией продвигалась очень быстро. На первой странице рукописи эскизов Чайковский написал перед началом изложения 1 части симфонии: «Господи, благослови!» Симфония была завершена 24 марта 1893 г. Именно этим днем на рукописи помечена запись: «Господи, благодарю тебя! Сегодня 24 марта кончил черновые эскизы вполне!!!!» В письме младшему коллеге композитору М.М. Ипполитову-Иванову Чайковский сообщал: «Я необыкновенно много катался эту зиму, т. е. с октября я, собственно, не живу оседлой жизнью, а кочевой. Впрочем, урывками бывал и дома. Не знаю, писал ли я тебе, что у меня была готова симфония, и что я в ней вдруг разочаровался и разорвал ее. Теперь, во время этих урывков, я написал новую, и эту уже наверно не разорву».

20 июля Петр Ильич Чайковский, после долгих разъездов, возвращается в Клин, где и начинает оркестровать симфонию. «Инструментовка чем дальше, тем труднее мне дается. Двадцать лет тому назад я валял во все лопатки, не задумываясь, и выходило хорошо, — писал он брату. — Теперь я стал труслив и не уверен в себе. Сегодня сидел целый день над двумя страницами — все что-то не выходит, чего бы хотелось». О том же писал он и любимому племяннику, одному из самых близких людей, В.Л. Давыдову: «Я очень доволен ее содержанием, но не доволен или, лучше сказать, не вполне доволен ее инструментовкой. Все что-то не так выходит, как я мечтал».

12 августа оркестровка была, наконец, закончена. Автор отдал переписывать партии оркестрантам, и на 28 октября была назначена премьера в Петербурге.

Первое исполнение Шестой симфонии состоялось в назначенную дату в Петербурге под управлением автора и успеха не имело. «С этой симфонией происходит что-то странное! – писал композитор после премьеры. – Она не то чтобы не понравилась, но произвела некоторое недоумение. Что касается меня самого, то я горжусь ей более, чем каким-либо другим моим сочинением». Абсолютное признание пришло к этой гениальной музыке спустя несколько дней, когда после трагической и безвременной кончины Чайковского, Шестая симфония прозвучала под управлением Э.Направника.

Одной из причин неприятия этой великой симфонии публикой является то, что вопреки музыкальным традициям она завершается медленной, траурно-погребальной, музыкой. Многие тогда еще и не догадывались, что по своей сути, эта симфония автобиографична. Мрачно-торжественное хоральное построение в звучании тромбонов и тубы, сопровождаемое ударом тамтама3, перекликается с проведением мелодии церковного песнопения«Со святыми упокой» в разработке первой части. Но если в первой части симфонии это было грозное предупреждение, то здесь окончательный приговор судьбы — конец жизни со всеми ее тревогами, радостями и страданиями, смирение перед роковой неизбежностью. Молодость проходит, а с ней неминуемо и жизнь.

Завершает финал кода, построенная на теме серединного эпизода, но мажор сменяется минором, общее восходящее направление движения — нисходящим, постепенное нарастание звучности — неуклонным ее угасанием. Погружаясь во все более глубокий низкий регистр, она гаснет и исчезает во мраке, а смутно ощущаемая слухом ритмическая пульсация контрабасов замедляется вплоть до полной остановки. Наступают тишинаи безмолвие…

Английский композитор и музыкальный писатель Д.Тови4 назвал медленный финал Шестой симфонии «гениальной находкой, решающей все художественные проблемы, которые так запутаны композиторами после Бетховена». Смелое для своего времени новаторское решение привело к глубокому переосмыслению всех элементов симфонического цикла, не нарушающему, однако, логической ясности, законченности целого и строгой соподчиненности отдельных его частей. Представляя собой высший синтез всех достижений европейского симфонизма XIX в., в послебетховенскую пору Шестая симфония Чайковского явилась одновременно решительным прорывом в будущее. Поэтому значение ее могло быть в полной мере понято только позднейшими поколениями в свете новых художественных завоеваний XX столетия.

Торжественная увертюра «1812 год», op. 49

Одно из выдающихся произведений Петра Ильича, торжественную увертюру «1812 год», сегодня знают многие, даже те, кто никогда не интересовался русской историей. Но, как не раз было в жизни Чайковского, написанная по заказу увертюра, которая, казалось, сочинялась с таким трудом, в конечном итоге оказалась произведением, наполненным глубоким чувством, ставшим в дальнейшем одним из лучших сочинений композитора. За нее Петр Ильич Чайковский получил орден святого Владимира I степени.

По своей форме и программе произведение монументально и написано для исполнения большим составом симфонического оркестра с прибавлением группы ударных, больших колоколов и подвешенного барабана, употребляемого в оперных оркестрах для изображения пушечных выстрелов.

В конце мая 1880 г., нотоиздатель Петр Иванович Юргенсон сообщает Петру Чайковскому, что Николай Рубинштейн становится главой музыкального отдела Всероссийской выставки 1881 г. Издатель также сообщил и о пожелании Рубинштейна «написать для задуманных им концертов на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве на выбор: увертюру на открытие выставки, увертюру на двадцатипятилетие царствования Александра II или кантату на освящение храма Христа Спасителя».

Ни одна из предложенных тем композитора так и не устроила. Но, очевидно, его внимание привлекло то, что храм был создан в память о героях войны 1812 года. Связанный с освящением храма замысел Чайковского и осуществился в форме инструментального произведения — Торжественной увертюры «1812 год».

В письме к своей покровительнице, Надежде фон Мекк, Чайковский признается: «Представьте, дорогой друг мой, что муза моя была так благосклонна ко мне в последнее время… что я с большой быстротой написал большую торжественную увертюру для выставки, по просьбе Николая Григорьевича… Увертюра будет громка, шумна, но я писал ее без теплого чувства любви и поэтому художественных достоинств в ней, вероятно, не будет». О своей неуверенности Чайковский писал и своему издателю: «Решительно не знаю, хороша или дурна моя увертюра («1812 год»), но скорее первое».

Завершена увертюра была в начале ноября 1880 г. На титульном листе партитуры Чайковский написал: «1812. Торжественная увертюра для большого оркестра. Сочинил по случаю освящения Храма Спасителя Петр Чайковский».

20 августа 1982 г., на площади перед Храмом Христа Спасителя, увертюра впервые была исполнена. Слушали увертюру не только музыканты и любители музыки, но и тысячи простых жителей Москвы. Хотя Чайковский и не дал литературной программы к увертюре, но образы пьесы настолько конкретны, что не нуждаются в разъяснениях. В большом вступлении к сонатномуallegro последовательно проходят три темы: молитва о даровании победы «Спаси, Господи, люди твоя» и две оригинальные темы — тревоги и героических военных сигналов. Сонатное allegro многотемно. Кроме главной и побочной партий, контрастных друг другу, в allegro введены темы, символизирующие две враждебные силы: русская песня «У ворот, ворот батюшкиных» и «Марсельеза». Обе имеют большое значение в разработке и репризе сонатной формы. В торжественной коде снова звучит тема молитвы в импозантном тембре медных, после чего появляется тема русского гимна «Боже, Царя храни».

В коде Чайковский изобразил яркую картину победы русского войска, использовав эффект колокольного перезвона и пушечного салюта. И, естественно, совокупность всего этого и вызывало у москвичей нужные композитору ассоциации, а образная инструментовка увертюры сделала музыкальные картины, которые рисовал в ней композитор, еще более яркими и выразительными.

После первых исполнений сочинение имело такой успех, что прочно вошло в музыкальную жизнь России. Еще при жизни Чайковского увертюра неоднократно исполнялась в Петербурге, Москве, Смоленске, Тифлисе (Тбилиси), Одессе, Харькове. Получила признание и за границей: в Праге, Берлине, Брюсселе. Под влиянием успеха композитор изменил отношение к своему произведению, включив его в авторские концерты и иногда, по требованию публики, исполняя «на бис».

В 1885 г. Балакирев избрал ее для исполнения на торжественном открытии памятника Глинке в Смоленске. И по сей день она с успехом исполняется во всем мире, причем порою — с настоящими пушечными выстрелами.

В 1927 г. Главный репертуарный комитет запретил публичное исполнение увертюры Чайковского «1812 год». Победа России над Наполеоном была названа войной «реакционного народа» против «республики, наследницы Великой французской революции». После 1934 г. исполнение увертюры возобновилось.

В октябре 1941 г. Москва превратилась в прифронтовой город. Оставшийся в столице симфонический оркестр радиокомитета под руководством известного церковного композитора и дирижера Николая Семеновича Голованова дал в Колонном зале Дома союзов концерт для бойцов, отправлявшихся на фронт. И вновь прозвучала увертюра «1812 год», но, правда, уже с некоторыми изменениями в финале — гимн «Боже, царя храни» был заменен хором «Славься» из оперы Михаила Глинки «Иван Сусанин». Симфонический и участвовавший вместе с ним духовой оркестр исполнили это произведение великого композитора с большим подъемом. Бойцы, одетые в походную форму, стоя аплодировали музыкантам. Оркестр пять раз повторял финальную часть увертюры. Она прозвучала как гимн великому русскому народу, как призыв к победе над врагом.

В некоторых странах мира это произведение часто сопровождает государственные торжества. Так, в День независимости США она исполняется наряду с американской патриотической музыкой. Если быть точнее, то сам праздничный день завершается грандиозным салютом, в то время как оркестр переходит на финал этого произведения.

Продолжение следует

Автор: Священник Анатолий Трушин
Клин православный

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *